С воскресенья запрещено уничтожать нераспроданное: что действительно меняет ESPR

Коротко: с 19 июля 2026 года начинает действовать европейский запрет на уничтожение нераспроданной одежды, обуви и аксессуаров, предусмотренный регламентом об экодизайне (ESPR). Он сразу касается крупных компаний, дойдёт до средних в 2030 году и обязывает всю производственную цепочку переосмыслить работу со стоками, возвратами и финалом сезона. Вот пороги, исключения и практические последствия.

Есть дата, которую тот, кто управляет складом в индустрии моды, должен обвести красным: воскресенье, 19 июля 2026 года. С этого дня европейский Регламент 2024/1781, ESPR об экодизайне устойчивых товаров, делает уничтожение нераспроданной одежды, обуви и аксессуаров незаконным. Не добровольное обязательство, не рекомендация: запрет с обязанностью направлять непроданное на повторное использование, переработку или иные формы восстановления.

Цифры объясняют, почему Брюссель дошёл до таких мер: по данным Комиссии, ежегодно от 4 до 9 процентов текстильной продукции, выведенной на европейский рынок, уничтожается, так и не будучи использованной, — это от 264 тысяч до 594 тысяч тонн. Утилизация в конце сезона, годами бывшая молчаливой практикой ради защиты позиционирования и цен, официально выходит за рамки закона.

Кого это касается сразу, а кого — с 2030 года

Запрет вступает в силу немедленно для крупных компаний: более 250 сотрудников либо выручка свыше 50 миллионов евро. У средних предприятий есть отсрочка до 2030 года, малые пока исключены. Исключения немногочисленны и строго определены: товары, опасные для здоровья или безопасности, контрафактные, повреждённые или непригодные к повторному использованию. Всё остальное, если не продаётся, должно найти задокументированный второй путь.

Но осторожнее с ленивым прочтением в духе «мы ниже порога, нас это не касается»: многие итальянские бренды и мастерские работают по лицензии, на субподряде или в формате wholesale для групп, которые обязаны отвечать новым правилам уже сейчас. Комплаенс, как всегда, каскадом спускается по всей цепочке поставок: ожидать договорных требований по прослеживаемости нераспроданного — это реализм, а не пессимизм.

Что стоит сделать уже сейчас

Оперативный список дел конкретен. Первое: провести инвентаризацию нераспроданного и его нынешних маршрутов, ведь то, что раньше шло на утилизацию, теперь нужно отслеживать по альтернативным каналам. Второе: пересмотреть контракты с аутлетами, стокистами и площадками секонд-хенда, которые из случайного клапана превращаются в постоянную инфраструктуру. Третье: обратить внимание на креативное повторное использование — от восстановленных изделий до переработанных капсул, которое из стилистического упражнения становится инструментом соответствия: циркулярные проекты, выстроенные некоторыми марками за эти годы, перестают быть авангардом и превращаются в требуемую модель.

Стратегическое прочтение для тех, кто продаёт качественную моду, вовсе не карательное: запрет бьёт прежде всего по тем, кто производит слишком много и сжигает излишки, то есть по логике объёмов, доведённых до крайности. Кто работает малыми тиражами, взвешенными дозаказами и вещами, задуманными служить долго, уже находится по правильную сторону правила. На рынке, который двадцать лет вознаграждал перепроизводство, с воскресенья Европа изменила стимул: побеждает тот, кто производит лучше, а не больше.

Фото на обложке: этикетка состава изделия в магазине в Брюсселе, © European Union 2012 - Source: EP.